Убийца из кислотной ванны: человек, который верил, что без тела нет дела
В пятницу, 18 февраля 1949 года, Олив Дюранд-Дикон собиралась после обеда съездить по делам.
Ей было 69 лет. Вдова со своими деньгами, она жила в тихой гостинице на западе Лондона, где люди селились надолго. Большинство постояльцев были пожилыми людьми, которые годами жили в одних и тех же номерах. Они ели за маленькими столиками в одной столовой и знали привычки друг друга.
У нее была идея небольшого дела. Она хотела выпускать искусственные ногти. Для этого, как ей казалось, нужен был человек, который разбирается в материалах и машинах.
За соседним столиком сидел мужчина, который говорил, что он именно такой человек. Ему было 39 лет, он хорошо одевался и был вежлив. Постояльцам он рассказывал, что он инженер и изобретатель и что у него есть своя мастерская за городом. Его звали Джон Хейг.
Он предложил отвезти ее посмотреть мастерскую. Мастерская находилась в Кроли, небольшом городке в Англии, примерно в 45 км к югу от Лондона.
В тот день она надела черную шубу из персидского каракуля. Она надела кольца, серьги, ожерелье и маленькое распятие. Взяла красную пластиковую сумочку. И уехала с ним на его машине.
Вечером ее ближайшая подруга в гостинице ждала ее к ужину. Стул остался пустым. Она не вернулась ни в ту ночь, ни в следующую.
По признанию, которое он сделал через 10 дней, к концу дня в ту же пятницу она была уже мертва. Он рассказал, что выстрелил ей в затылок в маленьком складе в Кроли, забрал ее ценности и опустил тело в стальную бочку с серной кислотой.
**Все, что известно о том, что происходило внутри этого склада, известно из одного источника: от самого убийцы. То, что полиция смогла доказать, пришло из другого места, и именно об этом история этого расследования.**
Британские газеты назвали этого человека "Убийца из кислотной ванны". Он был уверен, что нашел способ убивать и никогда не попасть под приговор. Он верил, что если нет тела, то нет и дела об убийстве. Следователям пришлось доказывать убийство почти без всего. Вот как они это сделали.
Человек за соседним столиком
В субботу утром, на следующий день после исчезновения, мужчина за соседним столиком подошел к ее подруге с озабоченным лицом.
Он сказал, что миссис Дюранд-Дикон так и не пришла туда, где они договорились встретиться. Он сказал, что ждал ее, а потом уехал.
Странно было сообщать об этом самому. Его еще никто ни о чем не спрашивал.
В воскресенье, 20 февраля, подруга решила пойти в полицию. Мужчина предложил сам отвезти ее. Он приехал с ней в полицейский участок на западе Лондона, сел рядом и помог изложить подробности.
Он был спокоен, услужлив и очень разговорчив. Он отвечал на вопросы раньше, чем их задавали.
Это была его первая ошибка.
Женщина-сержант, которой он не понравился
Заявление приняла женщина-сержант полиции. В 1949 году женщин в британской полиции было мало, и дела о пропавших часто поручали им.
Она выслушала подругу. Потом выслушала мужчину. Подруга была напугана. Мужчина был слишком гладок.
Он ей не понравился. Она не могла указать ни на одну фразу, которая была бы ложью. Дело было в манере: слишком усердный, слишком лощеный, слишком хочет быть частью истории. Она записала свои сомнения.
Одно лишь чутье ничего бы не значило. Но благодаря ему полиция сделала одну простую вещь: проверила его по картотеке судимостей.
Ответ пришел быстро. У вежливого инженера было 3 судимости за мошенничество и кражу, и он уже несколько раз сидел в тюрьме. Он подделывал документы, продавал чужое имущество и жил под чужими именами.
Теперь им заинтересовались детективы.
Поначалу об убийстве никто не говорил.
У пожилой женщины, которая не вернулась домой, может быть много объяснений. Могла уехать к родственникам. Могла упасть на улице и попасть в больницу. Могла потерять память. Детективы сначала проверили обычные объяснения, потому что обычно верны именно они.
Мужчину допросили. Он дал показания. Каждый раз он рассказывал одно и то же: она не пришла, он подождал, уехал. Через несколько дней полиция снова приехала в гостиницу и взяла у него еще одни показания. Они совпали с первыми.
Судимость за мошенничество не делает человека убийцей. Тела по-прежнему не было, свидетелей не было, следов насилия тоже.
Детективам нужно было увидеть место, о котором он говорил. Мастерскую.
Склад в Кроли
26 февраля, через 8 дней после исчезновения, детективы поехали в Кроли.
Мастерская оказалась маленьким складом на боковой улице. Это была не фабрика. Это было немногим больше сарая. Мужчина не был его владельцем. Он пользовался им для того, что называл своими опытами.
Детективы открыли дверь и вошли.
Внутри они нашли большие стеклянные бутыли с серной кислотой. Нашли резиновый фартук и противогаз. Нашли ручной насос, из тех, какими тушат небольшие пожары. Таким насосом можно перекачать жидкость из бутыли в бочку, не прикасаясь к ней. Нашли стальные бочки.
Нашли и револьвер.
А еще нашли кожаный портфель с бумагами. В нем была маленькая, но очень важная вещь: квитанция из химчистки на шубу из персидского каракуля.
В портфеле были и бумаги других людей. Они принадлежали 2 семьям, всего 5 людям. Никого из них не видели уже несколько лет.
Теперь у детективов была пропавшая женщина в шубе из персидского каракуля, мужчина, который говорил, что не видел ее в тот день, и квитанция этого мужчины на шубу из персидского каракуля.
По следу шубы и драгоценностей
Квитанция была из химчистки в соседнем городке, примерно в 15 км от склада. Дата на ней: 19 февраля, на следующий день после исчезновения.
Детективы пошли в химчистку. Шуба была там. Это была ее шуба.
Одновременно они шли по второму следу. Они нашли ювелира в другом соседнем городке, куда мужчина приносил женские украшения на оценку, а потом продал их. Описание мужчины совпало. Украшения совпали с тем, что было на ней, когда она выходила из гостиницы.
Теперь детективы могли показать 3 вещи. Она уехала с ним. Он солгал, что не видел ее. И уже через день после исчезновения у него в руках были ее шуба и ее драгоценности.
Чего они все еще не могли показать, так это того, что она мертва.
Вопрос о больнице
28 февраля, через 10 дней после исчезновения, мужчину привезли в полицейский участок на западе Лондона.
Какое-то время он сидел с инспектором и ждал. А потом задал вопрос, который удивил всех в комнате.
Он хотел знать, какие шансы у человека когда-нибудь выйти из государственной больницы для душевнобольных преступников. Туда отправляли тех, кто совершил преступление, но был признан невменяемым, вместо тюрьмы или виселицы.
Инспектор ответил, что обсуждать это не будет.
Мужчина сказал, что если он расскажет правду, ему никто не поверит. И рассказал.
По полицейской записи, он сказал: "Миссис Дюранд-Дикон больше не существует. Она исчезла полностью, и никаких ее следов никогда не найдут. Я уничтожил ее кислотой. Осадок, который остался, вы найдете на Леопольд-роуд."
Он имел в виду улицу, на которой стоял склад.
Он продолжал. Он признался еще в 5 убийствах между 1944 и 1948 годами. Он заявил еще о 3 жертвах, не назвав имен. И сказал новое: что каждой жертве он надрезал шею и выпивал стакан ее крови.
А потом он сказал то, что объясняет все, что он делал. Он верил, что раз тело уничтожено, осудить его за убийство нельзя.
Он ошибался. Это было распространенное непонимание старого латинского юридического выражения "корпус деликти". Оно значит "тело преступления". Имеется в виду не тело жертвы, а доказательство того, что преступление вообще было. Убийство можно доказать и без тела, если есть другие доказательства, что жертва мертва и была убита.
Но полиции все еще нужны были эти другие доказательства. От признания можно отказаться. А человек, который спрашивает о больнице для душевнобольных до того, как признаться, возможно, уже готовит свою защиту. У детективов были его слова. Теперь им нужна была она.
Патологоанатом во дворе
1 марта во двор за складом приехал государственный патологоанатом. Это врач, который исследует умерших, чтобы установить, кто они и как умерли.
Мужчина сказал, что вылил бочку на землю снаружи. Во дворе была куча щебня и земли, пропитанная густым жирным осадком.
Патологоанатом опустился на колени и начал искать. Через несколько минут он поднял что-то размером с вишневую косточку. Любой другой принял бы это за камешек.
Это был человеческий желчный камень.
Желчные камни это маленькие твердые комочки, которые образуются внутри тела, в желчном пузыре, рядом с печенью. Они во многом состоят из жира и покрыты жировой оболочкой. Эта оболочка сопротивляется кислоте гораздо лучше, чем плоть или кость. Убийца этого не знал.
Это было первое доказательство того, что в этом дворе растворили человека.
В следующие дни осадок и землю выкопали и отвезли в лабораторию, где их исследовали кусочек за кусочком.
Список того, что там нашли, и есть сердце дела:
Около 13 кг человеческого жира.
3 человеческих желчных камня.
Куски кости человеческой стопы и обломки тазовой кости, сильно разъеденные кислотой.
Футляр от губной помады.
Ручка от красной пластиковой сумочки.
И зубные протезы: полный верхний и частичный нижний, из акрила.
Ключом стали зубные протезы.
Акрил, пластик, из которого делают протезы, серная кислота не растворяет. А зубные протезы делают поштучно, для одного рта. Они так же индивидуальны, как отпечаток пальца.
Детективы нашли ее стоматолога. Врач проверила записи и нашла, что за 2 года до этого сделала ей полный верхний протез и частичный нижний, из акрила.
Протезы из осадка сравнили с записями. Они совпали. Стоматолог опознала их как протезы своей пациентки.
Патологоанатом позже подытожил это фразой, которую цитируют до сих пор. Он сказал, что останки опознаны так же уверенно, как если бы тело никогда не побывало в кислотной ванне.
Теперь у следователей было то, чего, как был уверен убийца, у них никогда не будет. Физическое доказательство того, что она мертва, что она умерла в этом дворе и что ее тело было уничтожено там.
Другие 5
Бумаги из кожаного портфеля повели детективов назад во времени.
Первой жертвой, убитой в 1944 году, был 33-летний мужчина, который когда-то нанимал убийцу на работу. Через год, в 1945 году, убийца убил пожилых родителей этого мужчины. Затем с помощью поддельных документов он завладел их домами и деньгами. Годами всем, кто спрашивал, он говорил, что семья переехала.
В феврале 1948 года он убил 52-летнего врача и его 41-летнюю жену. Он познакомился с ними, когда они продавали дом. Их имущество он тоже забрал, и забрал их револьвер. Это был тот самый револьвер, который детективы нашли на складе.
Метод каждый раз был один и тот же. Он убивал, растворял тела в кислоте, а потом с помощью своего умения подделывать документы забирал то, чем они владели.
Это объясняет мотив. Это был не человек, которого одолело безумие. Это был мошенник, которому нужны были деньги, и он нашел, как ему казалось, идеальную систему.
Обвинение ему предъявили только в убийстве Олив Дюранд-Дикон. Это был единственный случай, где у следователей было тело, или то, что от него осталось.
Суд
18 июля 1949 года суд над ним открылся в выездном суде графства Суссекс, графства к югу от Лондона. Снаружи собрались толпы. Дело месяцами не сходило с газетных полос.
Обвинение представило простую историю: убийство ради денег. Шуба в химчистке, драгоценности у ювелира, желчные камни, протезы, стоматолог.
Защита, по сути, не спорила, что это сделал он. Она утверждала, что он невменяем. Адвокаты ссылались на его рассказы о питье крови и вызвали психиатра, который показал, что его психика глубоко нарушена.
На перекрестном допросе психиатр самой защиты согласился, что подсудимый, вероятно, понимал, что поступает неправильно. По закону того времени проверка была именно такой. Человек, который понимает, что его поступок неправилен, по закону не считается невменяемым.
Процесс длился 2 дня. Присяжные ушли совещаться 19 июля и вернулись меньше чем через 20 минут. Разные источники называют 15 или 17 минут. Вердикт: виновен.
Его приговорили к смерти. 10 августа 1949 года, в 8 часов утра, его повесили в тюрьме в Лондоне. Ему было 40 лет.
Что на самом деле доказало расследование
Посмотрите на всю цепочку.
Подруга, которая не переставала тревожиться. Женщина-сержант, которой не понравилось, как говорит один человек. Проверка по картотеке. Квитанция в кожаном портфеле. Шуба в химчистке. Драгоценности у ювелира. Человек, который спросил о больнице для душевнобольных до того, как признаться.
И в конце патологоанатом на коленях в грязи, который знал, как выглядит желчный камень.
Любого из этих звеньев по отдельности могло не хватить. Вместе они разрушили ту единственную идею, на которой было построено все преступление: что без тела нет дела.
Выводы и открытые вопросы
В приговоре сомнений нет. Он признался, вещественные доказательства совпали, суд его осудил. Но на некоторые вопросы вокруг этого дела полного ответа так и не нашлось.
**Действительно ли он пил кровь своих жертв?** Довод за: только его собственные слова, которые он последовательно повторял после ареста. Проблема: сначала он спросил о больнице для душевнобольных и только потом рассказал эту историю. Психиатр самой защиты согласился, что он отличал добро от зла. Полиция не нашла никаких доказательств. Многие, кто изучал дело, пришли к выводу, что рассказ придуман ради признания невменяемым. Но никто не может доказать, что он делал в одиночестве на том складе.
**Были ли еще 3 жертвы?** Довод за: он сказал это в признании. Проблема: он не назвал имен, а полиция не нашла ни пропавших людей, ни бумаг, ни останков, которые бы подошли. Самое распространенное мнение: их тоже добавили, чтобы он выглядел сумасшедшим. Доказать ни то, ни другое нельзя.
**Он был безумен или просто холоден?** Одна точка зрения: продуманное признание, поддельные документы и годы аккуратного мошенничества показывают расчетливого человека, который точно знал, что делает. Присяжные с этим согласились. Другая точка зрения, которую высказывали некоторые врачи того времени: человек, который делает такое снова и снова, может быть болен так, как юридическая проверка 1949 года измерить не умела. Этот спор о том, как закон определяет безумие, и он продолжается в судах до сих пор.
**Что на самом деле раскрыло дело?** Одни отдают должное чутью женщины-сержанта. Другие квитанции. Третьи желчному камню. Честный ответ: без женщины-сержанта никто бы не проверил его прошлое. Без квитанции не было бы связи с ее вещами. Без патологоанатома было бы признание, но не было бы тела. Понадобились все.
**Что так и не нашли?** Из 6 жертв, которых он, как известно, убил, по физическим останкам удалось опознать только одну. Остальные 5 держатся на его признании и на бумагах, которые он хранил. Его за них так и не судили.
Точно известно одно: он был уверен, что, уничтожив тело, уничтожит и дело. Горсть желчных камней и зубные протезы доказали, что он ошибался.