Гарольд Шипман: семейный врач, который убивал своих пациентов, и поддельное завещание, которое его выдало
В конце 1990-х, в маленьком городке на севере Англии, был врач, которого пожилые люди просто обожали.
Он приходил к ним домой, даже когда его не звали. Он никуда не спешил. Он говорил родственникам, что старикам лучше оставаться дома, а не лежать в холодной больнице.
А в этом городке одна за другой умирали пожилые женщины.
Они умирали дома, днём, сидя в кресле или на диване. Они были полностью одеты. Многие из них не болели. И очень часто рядом был тот самый врач, или он только что ушёл.
Его звали Гарольд Шипман. Он был семейным врачом, терапевтом общей практики. С 1975 по 1998 год он убивал своих пациентов уколами диаморфина, медицинской формы героина. Британский суд признал его виновным в 15 убийствах. Позже государственная комиссия пришла к выводу, что на самом деле жертв было не меньше 215, а скорее всего около 250.
Это история о том, как 23 года никто ничего не замечал, как первое полицейское расследование посмотрело ему прямо в глаза и ничего не нашло, и как в итоге всё рухнуло из-за поддельного завещания.
Врач, которому доверяли все
Гарольд Шипман родился в 1946 году в Ноттингеме, городе в центре Англии.
Когда ему было 17 лет, его мать умерла от рака лёгких. В последние месяцы к ней домой приходил врач и колол ей морфин от боли. Комиссия потом отметила, как похожа эта картина на то, как убивал он сам.
Врачом он стал в 1970 году. В 1974 году получил первую должность семейного врача в небольшом городке в Йоркшире.
Через год его поймали на подделке рецептов на петидин, сильное обезболивающее, для себя. Его оштрафовали на 600 фунтов, он недолго пробыл в клинике для наркозависимых. Права заниматься медициной его не лишили.
В 1977 году он пришёл в групповую практику в городке Хайд, в 10 км к востоку от Манчестера, Англия.
В августе 1992 года после тяжёлого конфликта он ушёл оттуда и открыл свой собственный кабинет, один, в центре города. Многие пациенты ушли вместе с ним. О нём говорили как о враче, который слушает, приходит на дом и заботится.
Дальше почти вся эта история происходит в Хайде.
Как выглядели эти смерти
Метод следователи поняли гораздо позже.
Шипман приходил к пожилой пациентке домой, обычно днём. Он делал ей укол диаморфина. Через несколько минут она умирала, часто когда он ещё был в доме.
Потом он сам подписывал свидетельство о смерти и указывал естественную причину: болезнь сердца, инсульт или просто "старость". Он говорил семье, что вскрытие не нужно. Очень часто советовал кремацию.
В Англии тело нельзя кремировать на основании подписи одного врача. Второй, независимый врач должен подписать подтверждающую форму. Он обязан осмотреть тело и расспросить первого врача об обстоятельствах смерти.
Вторые подписи для Шипмана ставили врачи групповой практики, которая находилась прямо через улицу от его кабинета. Они подписывали его формы, а он подписывал их.
Их собственный журнал позже показал поразительную вещь. С сентября 1993 по сентябрь 1998 года все подтверждающие формы, которые они подписали, кроме 5, относились к пациентам Шипмана.
Тогда этого никто не считал.
Первая, кто сказала это вслух
Первое предупреждение пришло из похоронного бюро.
23 февраля 1998 года врач из практики напротив пришла в семейное похоронное бюро города, чтобы подписать форму на одну из пациенток Шипмана.
Дочь владельца, которая работала там вместе с отцом и мужем, отвела её в сторону. Она сказала, что её тревожит, сколько пациентов Шипмана умирает.
Она описала то, что видела. Пожилые женщины, умершие дома, судя по всему в одиночестве. Их находили сидящими в кресле, полностью одетыми. Они не выглядели больными.
По её опыту, те, кто умирал от болезни, умирали в постели, среди лекарств, и обычно рядом был кто-то из родных. Тех, кто умирал внезапно, обычно находили на полу. Эти женщины не подходили ни под то, ни под другое.
Она заметила и то, что Шипман часто оказывался рядом в момент смерти или вскоре после неё. Иногда она удивлялась, как он вообще попадал в дом.
Она выбрала именно эту женщину-врача, потому что та казалась ей самой доступной. Она боялась, что её не воспримут всерьёз.
Через несколько дней другой врач той практики пришёл в бюро и поговорил с её отцом. Он много лет знал Шипмана. У Шипмана много пожилых пациентов, объяснил он, и он любит оставлять их дома. Отец передал это дочери, и она отчасти успокоилась.
Врач через улицу
У другой женщины-врача той же практики были свои сомнения.
Она пришла туда в сентябре 1996 года, после 19 лет работы семейным врачом в другом месте. На новом месте её просили подписывать подтверждающие формы для Шипмана гораздо чаще, чем она привыкла.
Читая его формы, она видела, что он часто присутствовал в момент смерти пациента. За 19 лет практики с ней самой такое случалось всего 2 или 3 раза.
В конце 1997 года она сказала об этом коллегам. Её успокоили.
А 17 марта 1998 года умерла ещё одна пожилая пациентка Шипмана. Через 2 дня врач подписала форму на кремацию. После этого её мучила мысль, что подписывать не следовало.
Её муж потом рассказал комиссии об их разговоре дома. Он спросил, правда ли она думает, что Шипман может убивать своих пациентов. Сначала она ответила "нет". А потом, помолчав, сказала: "Нет. Я знаю, что он убивает своих пациентов".
Коллеги собрались в пабе, чтобы это обсудить. 23 марта Шипман попросил одного из них подписать форму на женщину, умершую за 3 дня до этого.
В тот вечер они проверили свои записи. За последние 3 месяца они подписали для Шипмана 16 форм на кремацию. За те же 3 месяца в их собственной практике умерли 14 или 15 пациентов, где угодно и от чего угодно.
В их практике было 5 врачей и около 9 500 пациентов. Шипман работал один. По их прикидкам, у него было около 3 000.
По этим цифрам, его пациенты умирали как минимум в 3 раза чаще, чем их пациенты. Некоторые врачи считали, что в 8 или 9 раз.
24 марта 1998 года врач отнесла эти цифры коронеру, чиновнику, который расследует необъяснённые смерти. Коронер попросил полицию тихо проверить это дело.
Расследование, которое ничего не нашло
Полиция поручила дело детективу-инспектору под надзором старшего офицера. Ни у одного из них не было опыта подобных расследований.
Всё нужно было делать тайно. Детектив не мог допросить Шипмана и не мог пойти к семьям. Спустя годы дочь одной из жертв сказала комиссии, что понимает, как трудно было без медицинских карт и без разговоров с семьями поверить, что уважаемый врач убивает здоровых пациентов.
Но расследование почти на каждом шагу шло не так. Вот что произошло, как это позже восстановила комиссия.
Детектив запросил в местном отделе регистрации смертей копии свидетельств, подписанных Шипманом за последние 6 месяцев. Их было 31. Из-за ошибки в отделе он получил только 19 или 20.
Но даже так он не увидел проблемы. 19 или 20 смертей за 6 месяцев не сходились с 16 формами на кремацию всего за 3 месяца. Он не понял, что означают сравнительные цифры смертности, и не придал им никакого значения.
Он попросил медицинские карты 17 умерших. Без согласия родственников органы здравоохранения отказались отдать их полиции. Вместо этого карты изучил их медицинский советник, сам врач. Доступны были 14 карт.
Этот советник знал Шипмана и уважал его. 26 и 27 марта он просмотрел карты и составил таблицу.
Сама таблица показывала закономерность. 13 из 14 умерших были женщинами. 12 умерли дома. В 10 случаях из 14 Шипман был рядом примерно в момент смерти.
Советник ни на что из этого не указал. 1 апреля он встретился с детективом и сказал, что в 2, или в "нескольких", случаях в картах недостаточно данных, чтобы объяснить смерть, и что сам он сообщил бы о них коронеру. Но общий смысл его слов, как установила комиссия, был успокаивающим.
В тот же день детектив побывал в местном крематории. Он ничего не спросил о том, как оформляется кремация. Он не заглянул в журнал крематория. А если бы заглянул, нашёл бы ещё 11 смертей пациентов Шипмана, о которых ничего не знал.
Визит в кабинет
2 апреля 1998 года произошло то, о чём полиция не знала.
Владелец похоронного бюро, отец встревоженной женщины, пошёл к Шипману в кабинет. Теперь и ему было не по себе. Но главное, он чувствовал, что дело зашло слишком далеко и Шипман должен знать, что о нём говорят.
Он сказал Шипману, что люди обсуждают, как много умирает его пациентов.
Шипман был спокоен. Он достал книжку с корешками свидетельств о смерти и стал показывать имена и причины смерти, одно за другим. Эта книжка, сказал он, открыта для любого, кого это беспокоит.
Владелец бюро ушёл совершенно успокоенным.
Комиссия позже установила, что этот визит предупредил Шипмана: его подозревают. По её мнению, после этого он на время перестал убивать. Она также пришла к выводу, что владелец бюро действовал добросовестно и, возможно, даже спас этим чьи-то жизни.
Дело закрыто
Около 15 апреля детектив наконец встретился с семьёй из похоронного бюро. Говорил в основном он. Он рассказал, что сделал, и создал впечатление, что ничего не нашёл.
Он не попросил дочь объяснить её тревогу. Он не расспросил о смертях, которыми занималась семья. Он не попросил их записи. А если бы попросил, узнал бы ещё о 5 недавних смертях.
Он так и не проверил по общенациональной полицейской базе, есть ли у Шипмана судимость. Сказал, что забыл. А если бы проверил, нашёл бы старые судимости за преступления, связанные с наркотиками.
16 апреля он пришёл к врачу, поднявшей тревогу, и сказал, что доказательств нет. Он говорил об отсутствии мотива. Она была разочарована. Её тревожила разница в смертности, а у него не было этому объяснения.
17 апреля 1998 года он позвонил коронеру и сказал, что ничто не указывает на преступление. Коронер согласился. Расследование закрыли. Письменного отчёта не было.
**Во время расследования ещё можно было вскрыть два тела, женщин, умерших 17 и 20 марта. Никто этого не распорядился.**
Комиссия пришла к выводу, что если бы дело поручили опытному детективу, вскрытие почти наверняка провели бы, морфин бы нашли, и Шипман бы остановился.
Он не остановился. 11 мая 1998 года он убил снова. 12 июня убил снова. 24 июня он убил Кэтлин Гранди.
Кэтлин Гранди
Кэтлин Гранди было 81. Вдова и состоятельная женщина, когда-то она носила почётный титул "мэрессы" городка Хайд. И она была очень деятельной. Она работала на полставки в благотворительном магазине и была волонтёром в клубе для пенсионеров, где помогала разносить обеды.
Она жила одна в старом доме на окраине Хайда.
Утром 24 июня 1998 года Шипман зашёл к ней домой.
В тот день она не пришла в клуб. Телефон не отвечал. Двое волонтёров пошли к её дому. Дверь была не заперта. Они нашли её на диване, с серым лицом, мёртвой.
Пришёл Шипман и коротко её осмотрел. Он сказал, что вскрытие не нужно. В свидетельстве о смерти написал "старость".
Кэтлин Гранди похоронили, а не кремировали. Это решение её семьи позже окажется решающим.
Завещание, в котором не было смысла
В тот самый день, когда она умерла, в адвокатскую контору в Хайде пришло напечатанное завещание от её имени, с сопроводительным письмом.
Всё её имущество, 386 000 фунтов, завещание оставляло Шипману. Дочери и внукам не оставалось ничего.
Дочь сама была юристом, в другом городе. Она всегда вела дела матери и знала её настоящее завещание, которое хранилось в её собственной конторе.
Новый документ был неправильным во всём, что она могла увидеть. Напечатано было плохо, а её мать была секретарём и отлично печатала. Формулировки были странными. Подпись не совпадала с той, что стояла на банковских квитанциях матери.
Через несколько дней пришло второе напечатанное письмо, подписанное только "Дж. или С. Смит", где утверждалось, что этот человек напечатал завещание для её матери. Никого с таким именем найти не удалось.
Дочь разыскала двух свидетелей, подписавших завещание. Оба были пациентами Шипмана: 29-летний мужчина, державший зоомагазин на главной улице, и молодая мать.
Их рассказ был простым. 10 июня Шипман позвал их к себе в кабинет, чтобы засвидетельствовать подпись. В кресле для пациентов сидела пожилая женщина. Ни один из них не видел, чтобы она на самом деле что-то подписывала.
Что именно Кэтлин Гранди подписала в тот день, так и не нашли. Полиция позже предположила, что это могла быть форма согласия на участие в исследовании старения.
В июле 1998 года дочь пошла в полицию.
Первая эксгумация
На этот раз дело попало к старшему офицеру уголовного розыска. Он согласился с ней: завещание поддельное.
Если Шипман подделал завещание, чтобы получить наследство пациентки, следующий вопрос был очевиден. Как умерла пациентка?
Ранним утром 1 августа 1998 года тело Кэтлин Гранди эксгумировали. Это была первая эксгумация в истории этого полицейского управления. Образцы отправили в судебную лабораторию.
В тот же день полиция обыскала кабинет Шипмана и его дом. В доме нашли портативную пишущую машинку. Шипман заметил, что миссис Гранди иногда брала её у него.
В доме была грязь. Среди груд медицинских карт полиция нашла украшения, в том числе кольца, слишком маленькие для пальцев его жены.
2 сентября пришёл ответ лаборатории. Кэтлин Гранди умерла от смертельной дозы морфина. Его ввели примерно за 3 часа до смерти, как раз тогда, когда Шипман был у неё.
У Шипмана был готов ответ. Миссис Гранди, сказал он, тайно употребляла наркотики. Он показал записи в своём компьютере, где так и было написано.
Но компьютер хранил то, что он не мог стереть: отметку времени на каждой записи. Записи о наркозависимости были сделаны уже после её смерти.
Пишущая машинка совпала с завещанием, сопроводительным письмом и письмом "Смита". Эксперты нашли на завещании отпечаток пальца Шипмана. Следов Кэтлин Гранди на нём не было.
7 сентября 1998 года в 09:18 Гарольда Шипмана арестовали в полицейском участке недалеко от Хайда. Ему предъявили обвинение в её убийстве и в подделке.
Другие могилы
Теперь у полиции было одно убийство. И были серьёзные причины опасаться, что их гораздо больше.
Следователи сосредоточились на пациентах, которые внезапно умерли после визита Шипмана и были похоронены, а не кремированы: проверить можно только похороненное тело.
21 сентября эксгумировали второе тело. К 9 декабря было 12 эксгумаций, больше, чем в любом отдельном расследовании до этого. Некоторые тела слишком разложились, чтобы дать результат. В других нашли морфин.
В августе в полицию пришёл и местный таксист. Он сказал, что подозревает Шипмана в убийстве 21 человека.
Компьютерные специалисты проверили записи Шипмана, пациента за пациентом. Отметки времени рассказали всё. 10 декабря 1997 года, в тот самый день, когда 49-летняя пациентка умерла в своём кресле, Шипман добавил в её карту 10 ложных записей, датированных задним числом на 10 месяцев назад, чтобы создать историю болезни, которой у неё не было. Другой пациентке он выдумал опухоль мозга. Независимые врачи позже указали, что она ходила за покупками и встречалась с подругами.
Семьи снова и снова рассказывали полиции одно и то же. Шипман говорил, что вызывает скорую, а потом говорил, что она уже не нужна, потому что женщина умерла. Распечатки звонков показали, что никакого звонка не было.
Он также забирал неиспользованный морфин из домов умерших пациентов, будто бы для уничтожения, и выписывал гораздо больше, чем пациентам было нужно.
В итоге полиция выбрала для суда 15 смертей, все с 1995 по 1998 год. Жертвами были женщины в возрасте от 49 до 81 года.
Суд
Процесс начался 5 октября 1999 года в Королевском суде Престона, примерно в 56 км от Хайда.
Первой свидетельницей была дочь Кэтлин Гранди. Обвинение представляло доказательства 25 дней. Родственники описывали последний день каждой из женщин. Патологоанатом сказал суду, что большинство смертей вызвало отравление морфином. Компьютерный эксперт полиции показал, запись за записью, как Шипман выдумывал симптомы уже после смерти пациентов.
Шипман давал показания сам, начиная с 25 ноября. Он всё отрицал. Кэтлин Гранди, по его словам, была наркоманкой. Остальные умерли естественной смертью. Он признал, что менял записи, но сказал, что лишь приводил их в порядок. Об одной пациентке он сказал, что она, видимо, сделала себе укол сама, пока он выходил из комнаты.
Защита утверждала, что тела слишком долго пролежали в земле и токсикологическим анализам нельзя доверять.
Присяжные удалились на совещание 24 января 2000 года. 31 января 2000 года, через 6 дней, они единогласно вынесли вердикт: виновен во всех 15 убийствах и в подделке завещания.
Судья приговорил его к 15 пожизненным срокам и рекомендовал никогда не выпускать на свободу. За подделку добавил 4 года. 11 февраля 2000 года его исключили из медицинского реестра.
Сколько их было?
После суда правительство создало государственную комиссию во главе с высокопоставленной судьёй Высокого суда. Она изучила сотни смертей, получила около 2 500 свидетельских показаний и просмотрела около 270 000 страниц материалов.
В июле 2002 года первый доклад комиссии установил, что Шипман убил не менее 215 пациентов за 23 года, с 1975 по 1998 год. Большинство из них были пожилыми женщинами с хорошим здоровьем.
В июле 2003 года второй доклад разобрал провалившееся полицейское расследование марта 1998 года, то самое, о котором рассказано выше. Комиссия пришла к выводу, что при правильной работе его последние 3 жертвы, скорее всего, остались бы живы.
В январе 2005 года последний доклад заглянул ещё дальше в прошлое. Он установил, что ещё молодым врачом в больнице, до того как стать семейным врачом, Шипман, вероятно, убил ещё 3 пациентов, и были серьёзные подозрения в отношении других, в том числе 4-летней девочки. Из 459 человек, умерших под его наблюдением с 1971 по 1998 год, около 250, по оценке комиссии, были его жертвами.
Разные источники называют 215, 218 или около 250. Разница объясняется разными этапами работы комиссии, а не сомнением в том, что он был массовым убийцей.
Гарольд Шипман так и не признался и ничего не объяснил. 13 января 2004 года, за день до своего 58-летия, его нашли повешенным в камере тюрьмы Уэйкфилд.
Что осталось открытым
Двух вещей мы не узнаем никогда.
Первая - точное число. Большинство его жертв кремировали, и проверять уже нечего.
Вторая - зачем. Деньги он получил лишь от немногих смертей, а единственное завещание, которое он подделал, было настолько грубым, что, как сказал судья на процессе, разоблачение стало неизбежным. Свои причины он унёс с собой.