Убийства на Рэтклифф-Хайвей: 7 погибших за 12 ночей и подозреваемый, который так и не предстал перед судом
В ночь на субботу 7 декабря 1811 года Тимоти Марр в полночь все еще работал.
Он был молодым лавочником, ему было за 20. Источники расходятся в точном возрасте: один называет 24 года, другой 27. До того как открыть лавку, он служил матросом на судне Ост-Индской компании, крупнейшей британской торговой компании того времени.
Теперь он продавал ткани и одежду в маленькой лавке на улице Рэтклифф-Хайвей. Это была длинная оживленная улица в портовом районе Восточного Лондона, недалеко к востоку от Тауэра. Там тесно жили матросы, докеры, плотники и лавочники.
Суббота была днем выплаты жалованья. Это был самый торговый день недели, и лавка работала допоздна.
За лавкой и над ней жила семья. Жена Марра, Силия, еще не оправилась после родов. Их сыну, которого тоже звали Тимоти, было 14 недель. Он родился 29 августа. В доме ночевал и подмастерье, мальчик по имени Джеймс Гоуэн.
Незадолго до полуночи, в 23:55, Марр дал служанке денег. Он отправил ее купить устриц к позднему ужину и заплатить по счету в пекарне.
Она вышла на темную улицу. Когда она вернулась, примерно через 25 минут, все, кого она оставила в доме, были мертвы.
Дверь, которая не открылась
Около 00:20 служанка вернулась к лавке.
Было темно. Дверь была заперта. Она постучала, но никто не ответил.
Она стучала снова и снова. Ничего.
Сосед, хозяин ломбарда, позже рассказал, что около 00:10 слышал через стену глухие удары. Тогда он не придал им значения.
На громкий стук служанки пришел ночной сторож. В те годы в Лондоне не было настоящей полиции. Каждый приход платил пожилым мужчинам, которые ночью ходили по улицам с фонарем и каждые полчаса выкрикивали время.
Сторож увидел, что ставни на окне закрыты, но не заперты. Он позвал через них. Никто не откликнулся.
Тогда сосед-ростовщик перелез через стену во двор. Он нашел заднюю дверь дома Марров открытой и вошел со свечой.
У подножия лестницы лежал подмастерье Джеймс Гоуэн. Его голова была разбита.
У входной двери лежала Силия Марр. Ее тоже забили насмерть.
За прилавком лежал Тимоти Марр.
Сосед отпер входную дверь и впустил собравшуюся толпу. И тут кто-то вспомнил о младенце.
Спустились в комнату, где спал ребенок. Маленький Тимоти лежал мертвым в колыбели. Его тоже убили.
Что рассказал дом
Одним из первых на место прибыл сотрудник речной полиции. Лондонская речная полиция была создана в 1798 году, чтобы пресекать кражи с кораблей на Темзе. Это было одно из очень немногих организованных полицейских подразделений города.
В спальне наверху он нашел орудие. Это был тяжелый молот на длинной рукояти, каким корабельные плотники забивают большие гвозди в борта судов. Его головка была покрыта кровью и волосами.
Следователи решили, что убийца бросил его там. Стук служанки спугнул его, и он бежал через заднюю дверь.
В лавке нашли второй инструмент, долото для разборки досок. Оно было чистым.
За домом остались следы. Это были следы 2 человек, со следами крови и опилок. В тот самый день в лавке работал плотник, и пол был засыпан опилками.
Один свидетель сказал, что видел той ночью примерно 10 мужчин, которые бежали от пустого дома неподалеку.
А потом выяснилась деталь, из-за которой убийства стали совершенно непонятными. Похоже, ничего не украли.
В кассе лавки лежали деньги. В ящике в спальне было £152, огромная сумма для мелкого лавочника в 1811 году. Убийца к ним не прикоснулся.
Вот вся загадка в одной фразе: за 12 дней в 2 домах в густонаселенном районе Лондона были забиты и зарезаны 7 человек; подозреваемого арестовали, но он умер раньше, чем суд выслушал доказательства, и ни один присяжный так и не решил, виновен ли он.
Паника на улицах
Убийство целой семьи вместе с 14-недельным младенцем потрясло всю страну.
Газеты писали о деле изо дня в день. Жители портового района стали запирать двери с наступлением темноты. Лавочники закрывались рано.
Местные власти назначили награду в 50 гиней. Листовки с описанием преступления расклеили на дверях церквей.
10 декабря прошло дознание. Это официальное разбирательство, которое устанавливает причину смерти. Присяжные решили, что кто-то, вероятно, следил за домом и выжидал удобного момента.
В воскресенье 15 декабря 4 погибших похоронили вместе в церкви Святого Георгия на Востоке, приходской церкви района. Младенца крестили там всего 3 месяца назад. За гробами шла огромная толпа.
Первые подозреваемые
Власти арестовывали всех, кто казался хоть сколько-нибудь подходящим.
Задержали 3 матросов. На одежде одного из них были пятна крови. Все 3 смогли доказать, где были той ночью, и всех 3 отпустили.
Плотника, работавшего в лавке в тот день, забрали на допрос. Его отпустили.
Родного брата Тимоти Марра держали и допрашивали 48 часов. У него было алиби, и его тоже отпустили.
Допросили женщину, которая когда-то служила в доме Марров. Следователи решили, что она слишком мала ростом, чтобы сделать это в одиночку, и что у нее не было никакой причины.
Были и другие аресты, и каждый из них рассыпался.
Расследование вели местные мировые судьи. У каждого района была своя контора, и конторы плохо обменивались сведениями. Центрального сыскного отдела не существовало. Кровь проверить было невозможно, науки об отпечатках пальцев не было. Все зависело от свидетелей.
Всего через 12 дней
В четверг 19 декабря 1811 года убийца нанес новый удар.
На этот раз целью стал паб "Королевский герб" на другой улице того же района. Он стоял примерно в 800 метрах от лавки Марров.
Хозяину паба, Джону Уильямсону, было 56 лет. Он держал заведение 15 лет. Его жене, Элизабет, было 60. Их служанке, Бриджит Анне Харрингтон, было под 60.
В доме были также их 14-летняя внучка Кэтрин и жилец. Жилец был рабочим, который около 8 месяцев снимал комнату наверху.
Ранее в тот вечер Джон Уильямсон был встревожен. Он сказал констеблю, что видел человека в коричневой куртке, который подслушивал у его двери, и попросил его арестовать. Из этого ничего не вышло.
Поздно ночью жилец был наверху, когда понял, что внизу творится что-то неладное. Позже он рассказал, что видел высокого мужчину, около 1,8 метра, в тяжелом матросском бушлате, который обыскивал карманы Элизабет Уильямсон.
Жилец вернулся к себе. Он связал простыни в веревку, привязал ее к кровати и спустился из окна на улицу, почти голый, с криком "Убийство!".
Соседи ворвались в дом.
Джон Уильямсон лежал в погребе у подножия лестницы. Его избили и перерезали ему горло. Рядом лежал железный лом.
Элизабет Уильямсон и служанка лежали в гостиной. Обеим разбили головы и перерезали горло.
Наверху внучку Кэтрин нашли спящей в постели. Она ничего не слышала. Она не пострадала.
Убийца ушел через заднее окно. На подоконнике была кровь. Под окном был склон из мокрой глины, и следователи надеялись, что одежда преступника будет ею испачкана.
Карманные часы Джона Уильямсона пропали.
Лондон перекрыт
На этот раз ответ был огромным.
Чтобы созвать добровольцев, ударили в церковные пожарные колокола. Лондонский мост перекрыли, чтобы никто не мог перейти реку. В порт отправили сотрудников Боу-стрит, самой известной судейской конторы Лондона и ближайшего подобия сыщиков, какое было в городе.
Награду за убийцу удвоили до 100 гиней. 3 прихода предложили собственные награды.
На дознании жилец рассказал свою историю. Но ему поверили не до конца. Он был в доме, он был единственным выжившим взрослым, и какое-то время его самого считали подозреваемым. Присяжные вынесли вердикт: умышленное убийство, совершенное неизвестными лицами.
Министр внутренних дел, член правительства, отвечавший за закон и порядок, поручил руководство расследованием старшему судье с Боу-стрит.
На допросы доставили множество мужчин.
Молот выдает тайну
Молот с первого места преступления хранился как улика. 19 декабря, в день второго нападения, кто-то впервые как следует отмыл кровь с рукояти.
Под кровью оказались 2 буквы, выбитые на дереве. Они выглядели как "I.P." или "J.P.".
Моряки часто так метили свои инструменты, металлическим клеймом.
Судьи опубликовали описание молота и букв и попросили всех, кто его узнает, явиться.
Человек из "Грушевого дерева"
Среди допрошенных был 27-летний матрос Джон Уильямс. Его описывали как ирландца или шотландца. Он жил в пабе "Грушевое дерево", в нескольких минутах ходьбы от обоих мест преступления.
Описания его внешности не сходятся. Один писатель того времени называл его худым, с ярко-желтыми волосами. Ведущая газета писала, что рост его около 1,75 метра и он строен. На более позднем рисунке изображен коренастый работяга.
Подозрение на него навели несколько обстоятельств.
Он выпивал в "Королевском гербе".
Сосед по комнате в "Грушевом дереве" сказал, что в ночь второго убийства Уильямс вернулся после полуночи.
По некоторым сведениям, Уильямс служил на одном корабле с Тимоти Марром, и между ними была вражда. Это так и не было доказано.
23 декабря его допросили в судейской конторе. При нем нашли 2 ломбардные квитанции, несколько серебряных монет и банкноту в £1. До убийств он говорил людям, что денег у него нет совсем.
Уильямс объяснил это. Он сказал, что заложил часть одежды, и назвал хирурга и женщину, сведущую во врачевании, у которых, по его словам, побывал. Никто его рассказ не проверил. Никто не проверил даты на квитанциях.
Его отправили в тюрьму Колдбат-Филдс в районе Клеркенуэлл, ждать следующего слушания.
Хозяин паба из долговой тюрьмы
24 декабря появился решающий свидетель.
Это был хозяин "Грушевого дерева", где жил Уильямс. В тот момент он сам сидел в Ньюгейтской тюрьме за долги.
Он опознал молот. По его словам, молот принадлежал матросу Джону Петерсену, который оставил свой сундук с инструментами в "Грушевом дереве", уходя в плавание. Буквы на рукояти, сказал он, были инициалами Петерсена.
Констебли открыли сундук матроса в пабе. Молота в нем не было. Хозяин признал, что однажды сам пользовался этим молотом и отколол от него кусочек.
Теперь дело против Уильямса держалось на одном: молот был из сундука в доме, где он жил, и он мог его взять.
Добавились и другие улики. Прачка сказала, что примерно за 2 недели до того одна его рубашка вернулась порванной, а на воротнике другой была кровь. Уильямс объяснил это дракой за картами. Когда он попытался сказать что-то еще, судьи велели ему замолчать.
Позже сообщалось также о чулках, испачканных грязью и кровью, и о долоте из того же матросского сундука.
Был и нож. Сначала власти заявили, что нож нашли в куртке Уильямса. Потом сказали, что он пропал. Позже нашли нож со следами крови. Был ли он действительно его, сегодня сказать никто не может.
Современные историки обратили внимание еще на одно. Хозяин паба, опознавший молот, сидел в тюрьме за долги. Награда покрыла бы все, что он был должен.
Камера в Колдбат-Филдс
Утром того дня, на который было назначено следующее слушание, Джона Уильямса нашли мертвым в камере.
Он повесился на своем шарфе на железной перекладине. Источники расходятся в дате: одни называют 27 декабря 1811 года, другие 28 декабря.
Его так и не судили. Ни один присяжный не слышал доказательств против него, и у него никогда не было адвоката, чтобы на них ответить.
**На этом документальный след расследования обрывается. Все, что говорилось о его вине после этой минуты, говорилось о мертвом человеке, который не мог ответить.**
Слушание все равно состоялось, без него. Судьи выслушали остальных свидетелей. Затем они объявили, что Джон Уильямс совершил оба убийства, а его самоубийство это доказывает.
Дела против других задержанных развалились. Судьи сочли вопрос закрытым.
Процессия
Правительство хотело, чтобы жители порта своими глазами увидели, что убийца мертв.
31 декабря 1811 года, в канун Нового года, тело Уильямса положили на открытую повозку, чтобы толпа могла его видеть.
Повозку медленно провезли по улицам района под охраной речной полиции, конных стражников с Боу-стрит и местных констеблей. По некоторым сведениям, на нее смотрели 180 000 человек. Проверить эту цифру невозможно.
Процессия остановилась почти на 15 минут напротив дома Марров. Потом она снова остановилась, примерно на 10 минут, у "Королевского герба".
Затем тело похоронили на перекрестке, как тогда часто хоронили самоубийц в Англии. Сквозь тело вбили кол.
Скелет под дорогой
В августе 1886 года, через 75 лет, рабочие газовой компании рыли траншею на этом перекрестке и нашли скелет. Он лежал вниз головой, пробитый колом.
Все решили, что это Джон Уильямс. По сообщениям, хозяин соседнего паба оставил череп себе. Где он сейчас, неизвестно.
Где дело стоит сегодня
Официально, в 1811 году, дело было закрыто. Судьи назвали убийцу.
Но по любым современным меркам оно так и не было раскрыто. Обвиняемого не судили, не осудили, и у него ни разу не было возможности защищаться. По закону человек, которого не осудили, считается невиновным, а Джон Уильямс умер, так и не будучи осужденным.
Самые важные улики так и не проверили. Никто не проверил его алиби. Никто не проверил ломбардные квитанции. Показания свидетелей не совпадали между собой. Жилец из "Королевского герба" описал высокого мужчину, а описания Уильямса колеблются от худого до коренастого.
Простые вопросы остались без ответа. Как один человек за несколько минут убил 4 человек в первом доме и 3 взрослых во втором? Почему в доме Марров были следы 2 человек? Почему убийца оставил £152 в первом доме?
Мотив так и не был установлен.
Подозреваемые и версии
**Вердикт судей: Джон Уильямс действовал один.** Доводы: молот был из сундука в доме, где он жил. После убийств у него появились деньги, которых раньше не было. В ночь второго нападения он вернулся поздно. В его белье были порванная рубашка и кровь. Проблема: ничего из этого не проверялось в суде. Главный свидетель мог получить награду. А признаки того, что в доме Марров был не один человек, так и не получили объяснения.
**У Уильямса был сообщник.** Многие авторы с XIX века утверждали, что один человек не мог сделать все это в одиночку: об этом говорят следы 2 человек и скорость убийств. Следователи того времени проверяли хромого матроса по прозвищу "Длинный Билли", который ходил в море вместе с Уильямсом и пил с ним в "Королевском гербе". Он не смог объяснить, где был в часть обеих ночей. Его задержали как подозреваемого и отпустили после смерти Уильямса. Проблема: не было представлено ни одной улики, связывающей его с каким-либо из домов.
**Уильямс был невиновен и стал козлом отпущения.** В 1971 году историк полиции и автор детективов Ф. Д. Джеймс опубликовали книгу "Молот и грушевое дерево", полное исследование дела по подлинным документам. Они утверждали, что власти поспешили с выводом, чтобы успокоить перепуганную публику, что улики, указывавшие в другую сторону, были проигнорированы и что Уильямс мог быть просто невезучим человеком, жившим не в том доме. Они указали на плотника, работавшего в лавке Марра в тот день. Он потерял долото, а после ареста Уильямса пришел спросить, держат ли того еще под стражей. Проблема: это тоже лишь версия. Плотника допросили и отпустили в 1811 году, и никаких доказательств его участия так и не нашли. Спустя более 200 лет все участники давно умерли, а подлинные улики утрачены.
**Мотив.** Одни авторы предполагали обиду, оставшуюся со времени плавания Уильямса с Тимоти Марром. Другие считали, что это было ограбление, пошедшее не по плану, или поступок человека, ненавидевшего всех вокруг. Проблема: ни один документ не подтверждает ни одну из версий. Деньги остались на месте, а история о совместной службе на корабле так и не была подтверждена.
Писатель Томас Де Квинси прославил это дело в 1827 году в своем мрачно-ироничном эссе "Убийство как одно из изящных искусств". Он считал Уильямса виновным. С тех пор многие читатели думают так же.
7 погибших, семья Марров, их подмастерье, супруги Уильямсон и их служанка, остались на церковном кладбище и в документах. Вопрос о том, кто их убил, решило слушание, на котором обвиняемый был уже мертв. Судом он так и не был решен.