Десять из двенадцати без имени: расчлененные убийства в Кливленде
Днем 23 сентября 1935 года двое мальчишек бежали вниз по склону, который называли Ослиным холмом, на восточном краю оврага Кингсбери-Ран, и один из них заметил внизу в бурьяне что то белое. Это было тело мужчины. Без головы. Футах в тридцати лежало второе тело, тоже обезглавленное, более старое, с изменившей цвет и задубевшей кожей, что коронер позднее объяснил действием химического консерванта. Головы нашли закопанными неподалеку. Обоим мужчинам отрубили головы, и в обоих случаях именно это стало причиной смерти, а значит, они были живы, когда все началось.
Кингсбери-Ран это природный овраг, рассекающий восточную часть Кливленда и уводящий железнодорожные пути вниз, к реке Кайахога. В 1935 году это был коридор из насыпей, рельсов, бурьяна и лачуг, и Великая депрессия наполнила его людьми, которым больше некуда было деться. В таком месте тело могло пролежать неделями. Следующие три года полиция возвращалась туда снова и снова.
Отпечатки пальцев позволили опознать в одном из мужчин с Ослиного холма Эдварда Андрасси, двадцати девяти лет, известного полиции и известного в квартале. Второго так и не опознали, и он вошел в дело как Джон Доу номер один. Эта схема повторялась с жестоким постоянством. 26 января 1936 года части тела женщины нашли в корзинах позади лавки на Восточной 20-й улице; отпечатки назвали ее Флоренс Полилло, и она остается одной из всего трех жертв, чье имя вообще удалось установить. 5 июня 1936 года двое мальчиков, сбежавших с уроков на рыбалку, нашли под деревом на востоке города свернутые брюки. Внутри была завязана отрубленная мужская голова. Тело нашли рядом, у железнодорожных путей.
Эта жертва стала самой известной и самой мучительной. Молодой, хорошо питавшийся мужчина с шестью татуировками, среди которых были имена Хелен и Пол и инициалы W.C.G. Полиция сняла отпечатки, разослала описание по всей стране и сделала посмертную маску с его лица. В 1936 году эту маску выставили для публики на выставке Великих озер на набережной Кливленда вместе с рисунками татуировок. Сообщается, что мимо прошли более ста тысяч человек. Никто его не узнал. Спустя девяносто лет он все еще Джон Доу номер два, все еще Татуированный человек.
Находки продолжались. 22 июля 1936 года останки нашли в районе Бруклин. Еще одну жертву подняли из стоячего пруда у Восточной 37-й улицы. 23 февраля 1937 года части тела женщины вынесло на пляж Юклид-Бич. 6 июня 1937 года скелет нашли под мостом Лорейн-Карнеги и предположительно опознали как Роуз Уоллес, третью и последнюю из названных жертв, причем и это опознание никогда не считалось надежным. 6 июля 1937 года останки мужчины подняли из реки Кайахога. Весной 1938 года из той же реки подняли останки женщины. 16 августа 1938 года в один день нашли еще двоих: женщину на свалке у Восточной 9-й улицы и мужчину на берегу озера, в пределах видимости от здания городского полицейского управления.
Официальный счет двенадцать: семь мужчин и пять женщин, найденных с сентября 1935 по август 1938 года. Не все источники согласны. Часть исследователей и авторов называет тринадцать, некоторые добавляют так называемую Даму озера, частичные останки женщины, вынесенные на берег у Братеналя 5 сентября 1934 года, за год с лишним до Ослиного холма. Другие идут дальше и связывают с делом обезглавленного мужчину, найденного в железнодорожном вагоне в Нью-Касле, Пенсильвания, 1 июля 1936 года, и трех обезглавленных, найденных в вагонах в Маккис-Рокс того же штата 3 мая 1940 года. Спор не пустяковый. От него зависит, когда убийства начались, когда прекратились и прекратились ли вообще.
Двенадцать жертв точно объединял метод. Им отрубали головы, часто расчленяли, в большинстве случаев с очевидным и неторопливым умением. Коронер Сэмюэл Гербер считал, что тот, кто это делал, разбирался в анатомии. В нескольких случаях тела были обескровлены и обмыты. Где происходили сами убийства, установить так и не удалось; ни одного места не нашли. Большинство жертв происходило из бродячего населения оврага и дешевых ночлежек вокруг, из людей, об исчезновении которых некому было заявить.
Расследование тянулось годами. Детектив Питер Мерило работал по делу шесть лет и отработал тысячи версий. Директором общественной безопасности был Элиот Несс, тогда тридцатипятилетний и известный всей стране по борьбе с организованной преступностью в Чикаго, и расчлененные убийства оказались единственным, чего он в Кливленде не раскрыл. 18 августа 1938 года, через два дня после двойной находки, Несс привел около тридцати пяти полицейских в лачужные поселения Кингсбери-Ран. Живших там собрали и дактилоскопировали, объяснив это тем, что убийца берет жертв именно из этой среды и что учет ее обитателей и защитит их, и поможет назвать погибших. Затем по приказу Несса лачуги сожгли. Это стало самым критикуемым поступком в его карьере. Оно же совпало с концом убийств. Больше в овраге ни одной жертвы не нашли.
В июле 1939 года управление шерифа округа Кайахога арестовало Фрэнка Долежала, каменщика лет пятидесяти с лишним, знакомого с Флоренс Полилло. После нескольких суток под стражей он признался в ее убийстве. В признании были ошибки, он от него отказался и заявил, что его били. 24 августа 1939 года его нашли повешенным в камере. Записали самоубийство. Последующий осмотр обнаружил сломанные ребра, которых при аресте у него не было. Его не судили и не осудили, и сегодня почти никто из изучавших дело не считает его убийцей.
Выводы и открытые вопросы
У дела есть один главный подозреваемый, и ему никогда не предъявляли обвинений.
Доктор Фрэнсис Э. Суини был кливлендским врачом с хирургической подготовкой, тяжелым пристрастием к алкоголю и двоюродным братом в Конгрессе США, Мартином Л. Суини, политическим противником Несса. В 1938 году Несс тихо доставил Суини в гостиничный номер и допрашивал несколько дней. Леонард Килер, один из создателей полиграфа, провел с ним проверки и, по сообщениям, заключил, что это он. Суини не сознался. Вскоре после этого он добровольно лег в госпиталь для ветеранов и годами слал Нессу издевательские открытки, вплоть до смерти Несса в 1957 году. Сам Суини умер в Дейтоне, штат Огайо, 9 июля 1964 года.
Довод за Суини в том, что у него была анатомическая подготовка, на которую указывают расчленения, знание города и совпадение по времени: убийства в овраге прекратились примерно тогда, когда он лег в больницу. Довод против в том, что все перечисленное косвенно. Проваленный полиграф 1938 года сегодня не был бы принят судом и тогда не был надежен. Несс не выдвинул обвинений, и исследователи спорят, было ли дело в слабости доказательств или в политической невозможности судить двоюродного брата конгрессмена. Обе версии защищаются до сих пор, и ни одна не доказана.
Конкурирующая версия гласит, что связь с Суини это история, собранная задним числом, а убийцей был кто то, кого следствие вовсе не коснулось. Ее сила в огромном количестве версий, которые Мерило отработал впустую, и в том, что похожие убийства появились в Пенсильвании вдоль тех же железнодорожных линий, что указывает скорее на подвижного преступника, чем на врача, привязанного к Кливленду. Ее слабость в том, что она никак не объясняет, почему кливлендские убийства прекратились именно тогда. Третья возможность, которую тоже отстаивают, состоит в том, что единого убийцы не было вовсе и в официальную дюжину попали дела разных людей, что объяснило бы расхождения в методе, смущавшие каждого, кто читал протоколы вскрытий.
Что не оспаривается, так это арифметика имен. Из двенадцати жертв опознаны три, и одна из них лишь предположительно. Остальные девять, шесть мужчин и четыре женщины, были похоронены в безымянных могилах на участке для неимущих кладбища Мемориал-Парк в Хайленд-Хиллз и пролежали там почти столетие.
Именно эта часть дела сейчас сдвинулась. В 2024 году управление судебно-медицинской экспертизы округа Кайахога начало работать с организацией DNA Doe Project, чтобы эксгумировать неопознанных жертв и применить следственную генетическую генеалогию, метод, который строит родословные по совпадениям ДНК, пока не выйдет на имя. На первом этапе подняли два набора останков. Работа медленная, останки старые, и гарантий результата нет.
Убийца сегодня недосягаем для любого суда. Жертвы не недосягаемы для опознания. Спустя восемьдесят восемь лет открытый вопрос по этому делу уже не только в том, кто это сделал, но и в том, вернут ли мужчинам и женщинам, найденным в овраге, их имена прежде, чем улики исчезнут окончательно.